Сейчас я прочитаю его вам, а вы за это время еще раз просмотрите газеты ирасскажете все, что имеет отношение к этой истории. Вот что он пишет:..
И в салонах, ив концертных залах, и на больших сценах, и маленьких - везде он стал читатьсвои стихи. Он вытягивал губы наподобие рыбьего рта, ..
т раз раздался грохот, как будто рухнулапечная труба, а дядя Бадди заревел, как пароходный гудок, потом из кухнивылетели вместе с лисой и собаками штук пять поленьев, а посреди всего ..
Н. И. Дикушина, Л. Ф. Киселева. Александр Фадеев в воспоминаниях современников
Одной из самых ярких, крупных, светлых фигур в русской литературе ХХ века был Александр Фадеев. Два его романа, «Разгром» и «Молодая гвардия», стали этапными произведениями не только в советской, но и в мировой литературе. «Разгром», написанный никому не известным молодым автором и вышедший в свет в 1927 году, сразу же был переведен на шесть иностранных языков, а «Молодую гвардию» вскоре после публикации в СССР читали почти во всех странах мира. Фадеев был человеком своего времени со всеми достоинствами и недостатками, и потому составители сборника старались, чтобы книга не походила на «жития святых». О писателе вспоминают: Ю. Либединский, В. Каверин, К. Федин, М. Колосов, И. Эренбург, Го Можо, В. Инбер, Д. Гранин, Г. Борян, Ф. Кубка, А. Гидаш, Б. Полевой, М. Исаковский, К. Симонов, А. Яшин и другие. Палитра имен достаточно широкая. И всё же общая тональность воспоминаний может быть выражена словами армянского писателя Гургена Боряна: «Красивый был человек Александр Фадеев. Высокий, стройный, с мужественным лицом. Но прежде всего он был красив своим сердцем, своей душой... У него были голубые глаза и орлиный взгляд. Этот взгляд освещал вас и как бы пронизывал насквозь... У него был литой, твердый характер. Он был сделан из «твердого металла». Но в то же время в нем была какая-то мягкость и нежность. Даже застенчивость». О красоте Фадеева — внешней и внутренней — пишут многие. Сергей Герасимов, кинорежиссер: «Он обладал в высшей степени национальным, русским складом ума и характера. Душа его свободно откликалась красоте природы, музыки, стихов». Александр Кроник, генерал-майор: «...Я вспоминаю, каким он был в жизни, его лицо, улыбку, густой напевный голос, зоркие, проницательные глаза, широкую походку. О таких в народе обычно говорят: красивый человек». Александр Яшин, писатель: «Я верю в красивую цельность души Фадеева, в незапятнанность его помыслов». Завершает книгу воспоминаний предсмертное письмо самого писателя в ЦК КПСС. 14 мая 1956 года, как сообщал в докладной записке вышестоящим органам тогдашний председатель КГБ И. Серов, Фадеев был обнаружен в своем рабочем кабинете с огнестрельной раной в области сердца. Его письмо доказывает, что он до последней своей минуты оставался таким же красивым человеком, каким его помнят современники...
Источник:http://www.hrono.ru/
Тем временем:
..... Внизу ревет Париж -
Коричневато-серый, синий...
Уступы каменистых крыш
Слились в равнины темных линий.
То купол зданья, то собор
Встает из синего тумана.
И в ветре чуется простор
Волны соленой океана...
Но мне мерещится порой,
Как дальних дней воспоминанье,
Пустыни вечной и немой
Ненарушимое молчанье.
Раскалена, обнажена,
Под небом, выцветшим от зноя,
Весь день без мысли и без сна
В полубреду лежит она,
И нет движенья, нет покоя...
Застывший зной. Устал верблюд.
Пески. Извивы желтых линий.
Миражи бледные встают -
Галлюцинации Пустыни.
И в них мерещатся зубцы
Старинных башен. Из тумана
Горят цветные изразцы
Дворцов и храмов Тамерлана.
И тени мертвых городов
Уныло бродят по равнине
Неостывающих песков,
Как вечный бред больной Пустыни.
Царевна в сказке,- словом властным
Степь околдованная спит,
Храня проклятой жабы вид
Под взглядом солнца, злым и страстным.
Но только мертвый зной спадет
И брызнет кровь лучей с заката -
Пустыня вспыхнет, оживет,
Струями пламени объята.
Вся степь горит - и здесь, и там,
Полна огня, полна движений,
И фиолетовые тени
Текут по огненным полям.
Да одиноко городища
Чернеют жутко средь степей:
Забытых дел, умолкших дней
Ненарушимые кладбища.
И тлеет медленно закат,
Усталый конь бодрее скачет,
Копыта мерно говорят,
Степной джюсан звенит и плачет.
Пустыня спит, и мысль растет...
И тихо все во всей Пустыне,
Широкий звездный небосвод
Да аромат степной полыни...
1901,
Ташкент-Париж
В ВАГОНЕ
Снова дорога. И с силой магической
Все это вновь охватило меня:
Грохот, носильщики, свет электрический,
Крики, прощанья, свистки, суетня...
Снова вагоны едва освещенные,
Тусклые пятна теней,
Лица склоненные
Спящих людей...